Сказка живой книги
В этой книге, написанной в форме философской сказки, раскрывается многогранность жизненных ощущений. Жить – значит чувствовать, и каждый возьмет от жизни столько, сколько сможет вообразить в своих мечтах.
Был ее день рождения. Проводив гостей, она закрыла глаза и стала отпускать все то не нужное и прожитое за эту жизнь, длиною в целый день. После празднования необходимо навести порядок и осмыслить произошедшее, пытаясь найти назначенный только для твоей души смысл.
Процесс творения осуществлялся и ощущался в ее голове, как головокружительный танец. Что-то новое происходит в телесных ощущениях.
Виолетта шла по коридорам, спотыкаясь о занавески, которые окутывали все это пространство. Она не могла понять, куда она идет, в каком направлении, но знала: чем быстрей она пролетит и снимет эти покрова, тем быстрее встретится с чем-то неведомым.
Вот она пала, последняя занавесь, и перед ее взором предстал невиданной красоты город со странным названием Бургундия. Сначала идя, потом, слегка ускорив шаг, она побежала к этим вратам. Вдруг к ней пришла мысль о том, как жаль, что она не ласточка или лебедь, которой может взмахом крыла очутиться там, где появилась мысль.
Ви вошла во врата. Ее голова кружилась. Все поле перед ней было заставлено столами с различными колбочками, мешочками, склянками и неопределенной формы сосудами. Люди разной наружности, оттенков кожи, нарядов, словно цирковые артисты на арене, расхаживали по рядам, делая каждый свой выбор.
Оглядевшись по сторонам и еще не придя в себя от любования этой роскошной картиной, Виолетта пошла прогуливаться по ярмарочному полю. Пора заняться покупками! Повернув голову, она застыла в изумлении. Надпись гласила: «Крылья».
— Вот как! Только я подумала, что хорошо было бы летать как птица, и вот крылья лежали перед ней.
— Скажите, пожалуйста, — обратилась она к лотку, — сколько стоят крылья?
В один миг лоток превратился в удивленный рот, напоминающий букву «О».
— Видно, раньше ты тут не бывала, Маленькая, простите, не знаю, как вас здесь называть?
— Виолетта.
— М-да, — значит Vie[1]. Ну, так вот, — в нашей Бургундии ничего не продается и не покупается, здесь все дается в Дар, то есть ДАРОМ.
— Ого! — вырвалось из ее уст. — Значит, я могу взять то, что мне необходимо?
— Можешь, но если ты со временем перестала нуждаться в чем-либо приобретенным здесь, принеси сюда. Хотя и это неважно. Просто наслаждайся дарами!
— Тогда, пожалуй, я оставлю крылья здесь для кого-нибудь другого. Ведь кому-то они могут быть нужнее, чем мне?
— Ты можешь их забрать. У нас в Бургундии бесконечное изобилие.
— Благодарю, — сказала она, положив руки на крылья.
Вдруг они ожили, расправив, как дивный цветок, каждое перышко, взмахнули ими, как бы демонстрируя Виолетте правильность ее выбора, и показали маленький мастер- класс, умение и виртуозность. Виолетта поблагодарила крылья за представление и пригласила занять свое место.
Они так точно подошли к её наряду, что, сложившись за спиной, стали совсем не заметны.
В ярком потоке диковинных людей, среди пышного изобилия бесконечных рядов она заметила Старого Волшебника, который отличался эгоистичным, гневным и злобным нравом. Он шел по рядам, где были выложены на дышащих, живых лотках снадобья с названиями: «Злоба», «Гнев», «Власть», «Жадность». Старый Волшебник с явной брезгливостью и придирчивостью рассматривал товар. Не спеша, обдумав и обуздав страх перед этой встречей, Виолетта, подошла к нему.
— Сэр, — сказала она, подняв на него свои искрящиеся голубым сапфиром глаза, — вокруг такое изобилие товаров нежности, радости, любви, почему Вы выбираете эти пахнущие гнилью и сыростью продукты?
— Милая Vie, — сказал Он, — я заметил недавно, как вчера или в предыдущий день за завтраком вы уплетали сыр «Рокфор», который, по вашим словам, отдает сыростью и гнилью. И потом, даже при таком внешнем виде, у него — превосходный вкус!
— N`est pas, ma Vie?* — спросил Он, — Тout le gout dans la nature, ma petite vie!**.
— А почему Вы все время называете меня своей?
— Cheri***, в Бургундии все едино! — окинув ее взором, что казался чернее ночи, и тут же подмигнул ей, как звездочка на небе, сверкнув хитринкой и лукавством на прощанье.
— И нет в нем ничего страшного, — подумала она и, оставив эту мысль, побежала дальше по ярмарочным рядам.
Читая вывески, Ви была изумлена разновидностью товаров. Один прилавок заинтересовал её больше всех.
Надпись гласила: «Жизнь». Она подошла ближе. На лотке сидела жирная жаба.
— Какой ужас, наверное, здесь что-то перепутали?
— Сама ты все перепутала! — прочитав ее мысль, проквакала Жаба.
— Вот что сделали со мной люди! — проКВАшляясь, продолжила она.
Ви посмотрела на нее, и слезы выступили из ее глаз.
— Может, ты хочешь меня забрать? — горделиво спросила Жаба и, не дожидаясь ответа, продолжила, — перед этим я расскажу тебе сказку о цветке мать-и-мачеха. И перестань рыдать, — раздраженно квакнула она. — Это ваша массовая эмоция сентиментальности наложила на меня много шелухи.
— Я очень умна и много думаю, — тщеславно продекларировала она.
— ДА. Ты очень умная и поэтому такая красивая? — съязвила Ви.
— Фу, как неинтеллигентно! — огрызнулась Жаба.
— А мне всегда говорили, что когда много думаешь, становишься некрасивой.
— Чушь! Я хоть и думающее существо, но очень красивое, — хвастаясь, ответила Жаба.
— Итак, жила-была одна девочка, и звали ее (да и неважно, как ее звали), — выдохнула Жаба. — И у этой «не важно, как ее звали» была мама. Впрочем, как и у всех в этом скучном городе.
— Какая скучная эта Жаба, — подумала Ви. Жаба в тот момент прочитала эти слова в глазах Ви и горделиво произнесла:
— Сама ты скучная, не хочу рассказывать тебе эту сказку, — отвернулась от Ви и уснула сладким сном.
— Ну, тебя, — сказала Ви. — Тоже мне, Спящая красавица!
И она пошла дальше.
Отойдя от шумной ярмарки в глубину дворов, минуя яркие, словно кукольные, домики, Ви шла по переулкам, которые соединялись между собой кремово-молочно- кисельными каналами.
Кто-то из детишек пил из молочной речки, кто-то играл в догонялки, другие, брызгаясь и хохоча, бросали друг в друга киселем, который стекал с их одежды, словно розовая жвачка.
Пройдя через детский гвалт, Ви свернула правее и углубилась в тихий райский уголок. Здесь царили полная тишина и величие. Прекрасный, цветущий, благоухающий вишневый сад окружил ее. Она прикасалась к каждому дереву. Первоцвет испускал аромат золотых лучиков радости, которые наполняли ее. Со словами благодарности и в состоянии благодати она шла под аркадными сводами этой галереи садов, вдыхая благодать.
Переходя из зала-сада сакуры в яблочный, апельсиновый, Виолетта остановилась в маленькой беседке, которую окружали мандариновые деревья. Посередине этой беседки стоял фонтан. Вода играла в нем всеми цветами радуги. Ви присела на каменную скамью, покрытую пенной периной из одуванчиков, и стала слушать музыку волшебного радужного фонтана.
— Прекрасное музыкально-световое представление, — сказал кто-то за ее спиной.
Какой знакомый и забытый голос! Она обернулась и увидела солнце, оно ослепило ее. Пришлось глазам привыкать какое-то время, чтобы различить проявляющееся из него очертание силуэта. Вся одежда светилась, и Ви не могла разглядеть, кто с ней разговаривает. Сердце стало подозрительно стучать в ее груди…
— Здравствуй! Я узнала тебя. Не мог бы ты сделать чуть-чуть потише твою светимость? Очень ярко глазам!
ОН стоял перед ней.
Идя обратно сквозь ряды, она не увидела своей знакомой Жабы под вывеской «Жизнь».
— А где умная жаба? — спросила она у лотка.
— Ее забрали.
— Понятно, забавная она была.
Лоток пожал плечами.
— Ой, а ты кто?
— Ты что, читать не умеешь?
— Я — Жизнь.
Перед Ви кружилась маленькая сфера с крылышками.
Они явно смотрели друга на друга с неподдельным интересом.
— Если ты захочешь меня взять, — стала кокетничать маленькая сфера, — то я расскажу тебе сказку.
— Про мать-и-мачеху?
— Да.
— Ну, так вот. Это девочка очень любила свою маму, и когда к ней кто-то подходил, девочка была очень не- довольна, так как все мамино внимание не доставалась ей, и она ревновала ее, боясь потерять. Злилась и никого к ней не подпускала.
И она так боялась ее потерять, что в один прекрасный день мама превратилась в мачеху. И теперь она стала заботиться о девочке как подобает мачехе.
— Ой, смотрите, — сказала Виолетта, показывая на воздушного змея, которого запускали детишки в небо.
— Ты что меня не слушаешь? — спросила маленькая сфера.
— Слушаю, — ответила Ви.
— Но не слышишь, — пробубнила она. — У меня, в отличие от других, присутствует культурный слой и уважение к своей персоне. Сказав так, она перекинула свои тонюсенькие ножки на другую сторону лотка и отвернулась.